Мишель Онфре: «Гедонизм – это искусство построить для себя такое удовольствие, которое не будет причинять неудовольствие другим»

Французский философ и писатель – о том, что такое удовольствие, и о неизбежном крахе христианской идеологии
Мишель Онфре: «Гедонизм – это искусство построить для себя такое удовольствие, которое не будет причинять неудовольствие другим»
Фото: facebook.com/Michel-Onfray

Мишель Онфре необычайно плодовит. На его счету – около полусотни философских работ, среди которых такие неоднозначные, как «Брюхо философа. Критика диетического разума», «Кинизм. Портрет философа-собаки», «Политика мятежника. Беседа о сопротивлении и удовольствии», «Кровожадная философия» и другие, принесшие известность писателю и философу как в родной Франции, так и за рубежом.

Онфре уже выпустил шесть томов и готовит еще три «Контр-истории философии» – рассказа о забытых за 20 веков развития философии ее деятелях или о тех, о ком хорошо помнят, но не знают самого интересного. «Например, Монтень, – рассуждает Онфре. – На самом деле он никогда не писал свои эссе, он их диктовал. Этот факт дает возможность совершенно по-другому прочитать их». В работе у философа – проекты «Контр-история литературы», в которой Онфре анализирует по одному шедевру из каждого века, и «Короткая энциклопедия мира» – первый том называется «Космос» и уже вышел, второй, завершенный, но еще не опубликованный, – «Декаданс», третий будет называться «Мудрость». «Это цикл, который пришел на смену «Контр-истории философии» в Народном университете», – объясняет Онфре.

Народный университет во французском Кане, где он родился, философ с друзьями основал в 2002 году. Здесь каждый год с середины октября до середины мая можно бесплатно и без каких-либо обязательств прослушать около двух десятков курсов. Темы самые разные: философия, экономика, психология, психоанализ, феминистические идеи, есть даже философское ателье для детей. «В обычном университете студентов, к сожалению, не учат размышлять, им просто нужно выучить, как размышлял кто-то другой. Поэтому наши занятия проходят иначе. В первый час мы объясняем тему, а на протяжении второго часа – обсуждаем ее с публикой», – рассказывает Онфре, который в своем университете сам же и преподает.

При Народном университете существует еще Народный университет вкуса, где студенты изучают музыку, искусство, учатся получать от этого удовольствие. «Он, можно сказать, поддерживает гедонистические идеи», – говорит Онфре. Вместо рациональной и трансцендентальной философии он предлагает практичную идею гедонизма. Собственно, представить украинский перевод (второй после труда «Трактат атеологии») своей известной работы «Сила життя. Гедоністичний маніфест» философ и приехал на «Книжный Арсенал».

Forbes расспросил Мишеля Онфре о его концепции гедонизма, приверженности пост-анархизму, а также о практическом применении философии и будущем Европы.

– Для начала давайте разберемся с терминами. Что такое постанархизм?

– Постанархизм – это тот же анархизм. Но когда был распространен классический анархизм – в конце XIX века, – не было ни интернета, ни современных технологий. Ни у Бакунина, ни у Кропоткина. Поэтому когда в 1960-х в США родилось пост-анархическое течение, оно как раз соединило современные технологии с идеями классического анархизма.

– Насколько анархизм является жизнеспособной идеей?

– Существует много разных анархических проявлений, иногда даже противоречивых. Есть коммунисты-анархисты, индивидуалисты-анархисты, анархисты, которые против всего. Среди анархистов – и Бакунин, и Штирнер, и украинский Махно.

Есть анархисты, которые верят в то, что надо менять общество образовательными методами, а есть те, которые считают, что надо все разрушить. Я приверженец французской традиции, примером которой является Прудон (политик, публицист, экономист, философ и социолог XIX века; был членом французского парламента и первым человеком, назвавшим себя анархистом. Forbes). Он выступал против революции и жестокости и считал, что изменения в обществе должны происходить путем полной реорганизации экономики. Он говорил, что необходимо покончить с централизованным государством, построенным якобинцами в 1793 году, нужно строить на базе кооперации и самоуправления. Касаемо Франции, это означало вернуться к идеям правления провинций, когда государство должно играть только вспомогательную роль.

Мой анархизм – это не беспорядок. А, наоборот, пример организации на горизонтальном уровне.

 Можно ли на этой основе построить идеальное общество?

– Я не думаю, что нужно стремиться к созданию идеального общества. Я считаю, что нужно стремиться к тому, чтобы в обществе было меньше жестокости и преступлений, нищеты, чтобы люди не убивали друг друга, уважали друг друга, делали что-то вместе. Такое общество будет приятным для жизни. Можно сказать, что я пацифист, поскольку выступаю против войны и насилия. Не хочу сказать, что не должно быть вообще насилия и войны, но к этим методам нужно прибегать только тогда, когда остальные уже исчерпаны.

Мой анархизм – это не беспорядок. А, наоборот, пример организации на горизонтальном уровне

– Какую роль в обществе должны играть денежные отношения?

– К сожалению, в современном обществе происходит поляризация: бедные становятся еще беднее, богатые – еще богаче, бедных все больше, а богатых – меньше. Так не должно происходить. Необходимо, чтобы были какие-то законы, которые ограничивали бы, например, максимальные зарплаты, регулировали эту сферу. Потому что влияние денег может быть деструктивным.

– Но ведь с помощью денег можно сделать жизнь легче и приятнее. Разве не об удовольствиях идет речь в вашем «Гедонистическом манифесте»? Что такое удовольствие в вашем понимании?

– Да, речь идет об удовольствии. Гедонизм – это о том, что главное в жизни – удовольствие. Удовольствие других, и также удовольствие свое. Это ни в коем случае не эгоизм или индивидуализм. Это то, что помогает выстраивать дружеские и любовные отношения. В удовольствии есть природная логика. Это то, что дает приятные физиологические ощущения. Также удовольствие определяет культура.

Гедонизм является противоположностью религии. Потому что, по крайней мере, три крупнейшие мировые религии – иудаизм, христианство и ислам – пропагандируют не получать удовольствия от жизни. Религия всегда говорит, что смысл нашего мира – не здесь, а в каком-то другом месте. Атеист говорит, что Бога нет, а существует лишь этот мир. Поэтому надо построить в этом мире этику и политику на основе удовольствия. Это смерть Бога, которая рождает гедонизм.

Но что важно в моей концепции: стремление к собственному удовольствию не должно происходить в ущерб другим. Прежде всего необходимо думать об удовольствии других. То есть, нужно получать удовольствие самому, доставляя его другому. Гедонизм, таким образом, – это искусство построить для себя такое удовольствие, которое не будет причинять неудовольствие другим.

Мишель Онфре: «Гедонизм – это искусство построить для себя такое удовольствие, которое не будет причинять неудовольствие другим»
Фото: facebook.com/Michel-Onfray

– Вы когда-то говорили, что философия – это жизнь. Какова роль философии в современной жизни? Можно ли философские идеи применять на практике?

– Меня интересует только практическая философия. Не теоретическая, не теоретизирующая, не философия ради философии. Философия слишком сложная, сверкающая, вся в звездах – это не мое. Я предпочитаю более скромную, но дающую результаты. На практике это – не причинять боли другому, не заставлять его страдать. Не думать об обогащении, думать о других ценностях.

– А что наиболее ценно для вас?

– Чувство собственного достоинства, умение держать слово. Правда и справедливость. То, что обычно считается добродетелями.

– Когда речь заходит о добродетелях, первое, что приходит в голову – религия. Но вы критикуете религию – например, в «Трактате атеологии». Однако людям необходимо во что-то верить, что может быть альтернативой религии?

– Я философ, поэтому защищаю философские идеи, а не веру. Религия обращается к вере, философия обращается к осмыслению и уверенности. Философ занимается тем, что здесь и сейчас. А религия – тем, что где-то там. Для меня этого «где-то там» не существует. Только здесь и сейчас.

В Европе сейчас кризис христианской идеологии, полагаю, она исчезнет. И Европа не сможет существовать в таком виде, как сейчас. Во Франции мы каждый день видим, что христианская идея проваливается. И в других странах Западной Европы происходят те же самые процессы. Христианство, которое было законом многие века, таковым больше не является. Все говорят о гомосексуальных браках, абортах, искусственном зачатии… Христианство их не принимает. 100, даже 50 лет назад законы, разрешающие эти вещи, были бы невозможны. И я их поддерживаю. Именно они нам демонстрируют, что христианство уже не является законом.

Религия обращается к вере, философия обращается к осмыслению и уверенности

– В прошлом году вышла написанная вами сказка «Полярная звезда», которую проиллюстрировала Милен Фармер. Как ее восприняли во Франции?

– Она вышла в неудачный период, как раз во время терактов. Но жаловаться не буду: мы продали 20 000 экземпляров.

– Почему решили обратиться к детской литературе?

– Хотел доставить удовольствие другу, написал для его сына.

– У вас огромное количество проектов: книги, лекции, поездки по миру, кроме того вы постоянно ведете «Дневники гедонизма». Как все успеваете?

– Жизнь коротка. Даже для тех, кто живет сто лет. Я уже большую часть из этих ста прожил. И гедонизм, в частности, это искусство не терять ни одной секунды, потому что потерянная секунда – потеряна навсегда. Можно сказать, что другое определение гедонизма – это искусство жить полной жизнью каждую секунду.

Когда мне было 29 лет, у меня случился инфаркт, я мог погибнуть уже тогда. Потом у меня был небольшой инсульт, жизнь снова могла остановиться. То, что я в таком раннем возрасте несколько раз так приблизился к смерти, подвигло меня понять: надо жить быстрее. У меня будет вся вечность смерти на отдых.

Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции.
Стиль жизни
Как необычные форматы аукционов способствовали продажам искусства в 2016 году
И чего мировому и украинскому арт-рынкам ждать от 2017-го
Пошли в тираж: как прошли первые в году крупные украинские торги искусством
И насколько востребованным оказался тиражный арт
Премьера недели: «Великая стена»
Зачем смотреть новый фильм Чжана Имоу
Все материалы раздела
FORBES В СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЯХ
Комментариев 0
Войдите, чтобы опубликовать комментарий
Выбор редактора
Частное и честное: 5 книг декабря
Частное и честное: 5 книг декабря
На какие новинки художественной литературы стоит обратить внимание в этом месяце
Как израильская армия стала 	«кузницей стартапов»
Как израильская армия стала «кузницей стартапов»
Бывшие бойцы загадочной израильской службы киберразведки — подразделения 8200 — создали около 1000 начинающих IT-компаний. Именно им Израиль во многом обязан имиджем «нации стартапов»
Хождение по кругу: как в Минфине переписывают Налоговый кодекс
Хождение по кругу: как в Минфине переписывают Налоговый кодекс
И почему депутаты настаивают на проведении разового декларирования
Олигархи под подозрением: кому нужен Архив клептократии и почему в него попали лишь «избранные»
Олигархи под подозрением: кому нужен Архив клептократии и почему в него попали лишь «избранные»
Украинские публичные персоны готовы оспаривать данные, опубликованные в Архиве
Сейчас на главной
Технические работы на сайте Forbes Украина
Технические работы на сайте Forbes Украина
Выпуск журналистских материалов на сайте временно прекращен.
Александр Шлапак: «Судиться с крупными должниками банка бессмысленно, так как эти долги не имеют обеспечения»
Александр Шлапак: «Судиться с крупными должниками банка бессмысленно, так как эти долги не имеют обеспечения»
Глава ПриватБанка – о возврате долгов бывших акционеров, развитии банка и перспективах крымских вкладчиков
Самое темное время перед рассветом: как преодолеть кризис в компании
Самое темное время перед рассветом: как преодолеть кризис в компании
Какие задачи лягут на плечи команды, а какие – непосредственно на владельца
Коллекторы и юрлица: с бизнесом не церемонятся
Коллекторы и юрлица: с бизнесом не церемонятся
Чем отличается поведение коллекторских структур в отношении должников-физлиц и бизнесменов