Как по маслу

Андрей Веревский рассуждает о конкурентах, измельчая ножом бифштекс с кровью. В чем секрет самого дорогого публичного агрохолдинга Европы? В хорошем аппетите его хозяина
Как по маслу
Фото: Bartosz Krupa / East news

Ловкость, с которой основатель «Кернел Груп» Андрей Веревский жонглирует цифрами, поражает воображение. Первый украинец, сколотивший миллиардное состояние на сельском хозяйстве, молниеносно считает в уме и без запинки называет любой индикатор, имеющий отношение к аграрному бизнесу. Веревский разбирается в мельчайших нюансах работы своего многопрофильного холдинга и отлично осведомлен о положении дел коллег по цеху. «По‑моему, даже лучше, чем они сами», – замечает давний знакомый Веревского нардеп Виктор Тополов.

Высокий, подтянутый 37‑летний Веревский быстро говорит, резко двигается и много жестикулирует. Белоснежная улыбка, идеальный костюм и великолепный английский – налицо все атрибуты преуспевающего западного бизнесмена, в образ которого Веревский успел плотно вжиться. «По‑английски он разговаривает, как американец», – восхищается управляющий директор Dragon Capital Брайан Бест. Жизнь на три дома – в Киеве, Женеве и Лондоне, где миллиардер проводит большую часть времени, не мешает ему постоянно держать руку на пульсе своего бизнеса.

Группа «Кернел» входит в тройку крупнейших украинских зернотрейдеров, лидирует в производстве и экспорте подсолнечного масла и занимает треть внутреннего рынка бутилированного масла. В прошлом финансовом году оборот компании достиг $1,9 млрд, а капитализация на Варшавской фондовой бирже преодолела $2‑миллиардный барьер. С состоянием $1 млрд Веревский занимает седьмое место в списке самых богатых граждан Украины.

«О том, что его бизнес будет стоить свыше миллиарда долларов, Андрей сказал еще в 2003 году, когда покупал у нас маслоэкстракционный завод и марку «Щедрый Дар», – вспоминает гендиректор девелоперской компании KDD Group Петр Слипец. – А ведь тогда мы все еще мыслили категориями миллионов, особенно если речь шла о сельском хозяйстве».

Стратегия Веревского, которой он придерживается последние десять лет, – покупать недооцененные активы на как можно более выгодных для себя условиях. Даже те собственники, которым он заплатил на порядок меньше, чем они сначала просили, стиснув зубы, восхищаются его способностью выбрать самый удачный момент для очередной сделки. «Покупки для Андрея – это игра в шахматы, а не бездумное накопление активов», – говорит партнер компании «Инвестиционный Капитал Украина» (ICU) Макар Пасенюк, который более шести лет сопровождает сделки Веревского.

Компания «Кернел» – один из первых украинских агрохолдингов, ставший публичным. Но это не мешает его основному владельцу оставаться абсолютно закрытым. Загадо­чность – тщательно культивируемая часть имиджа. В сентябре 2011 года он согласился дать свое первое интервью Forbes. Но быстро передумал, чтобы удержать марку. Полгода переговоров и три встречи в Женеве и Киеве так и не убедили его побеседовать под диктофон.

«Андрей всегда был закрытым, с возрастом эта черта в нем укоренилась», – объясняет друг Веревского, основатель холдинга «Агротрейд» Всеволод Кожемяко. Историю таинственного миллиардера пришлось реконструировать в ходе многочисленных интервью с его знакомыми, друзьями и контрагентами.

Отец Веревского был военным, поэтому семья часто переезжала. В середине 1980‑х будущий бизнесмен вернулся в родную Полтаву после пятилетнего пребывания в Венгрии и сразу обзавелся друзьями. «Андрей выделялся тем, что имел собственное мнение по любому вопросу и четко знал, чего хочет, – вспоминает Кожемяко, который познакомился с ним в спортивном кружке. – Он отлично играл в настольный теннис, бильярд, а позже сделал меня адептом гольфа».

До 19 лет Веревский работал в обувном кооперативе своего отца и перепродавал дефицитные товары. «Андрей всегда хотел делать деньги», – констатирует Кожемяко. Проучившись год на санитарно‑техническом факультете Полтавского инженерно‑строительного института, юноша с головой ушел в аграрную сферу.

В начале 1990‑х частный бизнес получил право торговать зерном. Кроме крупных иностранных экспортеров вроде WJ Grain, Cargill и Alfred C. Toepfer на рынке появились мелкие трейдеры, сумевшие договориться с начальниками морских портов о загрузке судов и найти поставщиков зерна.

Одним из них был американец Джим Келли. Он попросил своего знакомого найти человека, который закупал бы зерно в колхозах и поставлял в порт. Знакомым оказался бывший одноклассник Веревского, который и порекомендовал его американцу.

Келли называл Веревскому цену, по которой согласен покупать зерно, и снабжал деньгами для закупки. Если юноше удавалось приобрести зерно дешевле, разницу он клал себе в карман. «Его первой компанией была, кажется, «Полтава‑Агропостач», – вспоминает Кожемяко. – Колхозники охотнее сотрудничали с конторами, названия которых звучали как государственные». Веревский работал по той же схеме, что и тысячи других посредников: покупал топливо, удобрения и поставлял их селянам в обмен на продовольствие.

Главным отличием от большинства других мелких трейдеров было то, что Веревский не просадил легкие деньги, а вложил их в приобретение инфраструктуры. Весной 1998 года он устроился заместителем генерального директора по коммерческим вопросам в полтавское отделение государственного монополиста «Хлеб Украины», который ведал работой мукомольной, крупяной и комбикормовой промышленности. Кроме того, под его контролем находились элеваторы, которые в скором времени подлежали приватизации.

Веревский проработал в государственной компании всего семь месяцев, успев за это время подготовить почву для покупки приглянувшихся ему элеваторов. Первый обошелся в $40 000. «Мы с Андреем даже конкурировали за один элеватор, – рассказывает Кожемяко. – Он сильный оппонент, но тогда мне уступил».

За несколько лет Веревский скупил практически все элеваторы в Полтавской области. «И правильно сделал, – одобряет его действия бывший директор WJ Grain Николай Компанец. – Если бы Андрюша не пошел в инфраструктуру, исчез бы с рынка, как тысячи других посредников». По словам Компанца, поначалу в украинской зерноторговле трудилось около 1700 посредников. Сегодня – пара десятков.

«Он не оставлял пространства для маневра региональным производителям, – отмечает председатель наблюдательного совета Группы компаний «Рамбурс» Алексей Гаврилов. – Либо вези товар далеко и трать деньги на транспортировку, либо продавай на месте по цене ниже рыночной».

Наличие собственной инфраструктуры позволило Веревскому расширить круг зарубежных покупателей. В конце 1990‑х он работал преимущественно с крупным французским зернотрейдером Louis Dreyfus. Но оставаться в роли посредника не собирался.

Компанцу Веревский запомнился как «любознательный полтавский хлопчик в голубых джинсах», который часто наведывался в офис WJ Grain за советами. Спрашивал, как лучше организовать отгрузку зерна, наладить экспортный процесс – словом, стать полноценным трейдером. «Мы с ныне покойным Михаилом Берковским (соучредитель WJ Grain) не переставали удивляться его цепкости», – вспоминает Компанец.

По словам Кожемяко, Веревский всегда тянулся к компаниям с западной культурой: изучал принципы их работы, структуру. Пробел в образовании он компенсировал учебой в Национальном аграрном университете и Оксфордском колледже.

Переломным для будущего миллиардера оказался 2002 год. Веревский занялся производством подсолнечного масла, начал скупать землю и стал депутатом Верховной Рады.

В первом ему помогла дружба с владельцами WJ Grain. Фирма Компанца перерабатывала часть купленного подсолнечника на маслоэкстракционных заводах (МЭЗах) в Виннице, Кировограде, Полтаве. В 2002‑м собственники заводов предложили WJ Grain выкупить предприятия. Этому помешал конфликт между акционерами компании. Берковский посоветовал Веревскому приобрести самый привлекательный из трех МЭЗов – Полтавский. Завод, по словам Компанца, обошелся Веревскому примерно в $270 000. «Нам он сказал, что занял деньги у своего американского партнера», – уточняет Компанец.

Землю Веревский приобретал рядом со своими элеваторами, заключая долгосрочные договора аренды с собственниками паев. К 2007 году он собрал таким образом угодья на 30 000 га.

Зачем молодому парню с довольно успешным бизнесом тратить время на политику, поначалу не понимали даже его друзья. «Думали, хочет потренировать свои ораторские способности перед пенсионерами», – шутит один из них. Веревскому было не до шуток. В марте 2002 года самовыдвиженец Веревский выиграл выборы в Верховную Раду по одному из округов Полтавской области.

«С первых дней общения с Андреем в парламенте я понял: он не торопится давать кому‑либо право на себя и на свое мнение», – вспоминает Тополов. За полтора года в Раде Веревский побывал в трех проправительственных фракциях, позаседал в финансовом комитете и группе по межпарламентским связям с Японией. Некоторые из подготовленных им депутатских запросов имели прямое отношение к его бизнесу: например, написанный в 2003‑м запрос «по поводу использования средств государственного бюджета, выделенных на финансовую поддержку агропромышленных предприятий в Полтавской области».

«Мы с Андреем не состояли в одной депутатской группе, но это не помешало нашему взаимному доверию», – говорит Тополов, который помог Веревскому сделать новый шаг в развитии. Владелец двух масложиркомбинатов, создатель одной из первых в Украине торговых марок подсолнечного масла «Щедрый Дар», Тополов в 2003 году предложил молодому коллеге купить у него этот бизнес. Веревский заинтересовался МЭЗом в Луганской области и торговой маркой.

Итоговая встреча с продавцами «Щедрого Дара» состоялась теплым летним днем в ресторане «Конкорд» на шестом этаже киевского офиса KDD Group. По словам Слипца, которому доверили вести сделку, Веревский очень быстро считал. Он все переводил на тонны и литры, затем аргументировал свою цену.

«Мы распылялись на разные отрасли – хотели использовать каждую возможность, а Андрей фокусировался на агробизнесе, – рассказывает Слипец. – Кто мог подумать, что через несколько лет такой подход себя оправдает?»

В том же 2003 году Веревский создал группу «Кернел», объединившую все его предприятия. «Андрей долго искал слово, которое лучше всего сочеталось бы с зерновой тематикой, – вспоминает Кожемяко. – Остановился на «ядре» (kernel – англ. ядро, стержень)».

У всех украинских экспортеров есть уязвимое место, из‑за которого они очень зависят от власти. «Это возмещение НДС, – отмечает Тополов. – Андрею приходилось крутиться как белка в колесе, но он со всеми умел находить общий язык».

После «оранжевой революции» премьером стала Юлия Тимошенко. Хозяин «Кернела» перешел в ее фракцию.

«Андрея тогда переполняла инициатива, он даже был готов писать программу развития АПК, – утверждает один из знакомых Веревского, просивший не называть его имени. – Но, не получив поддержки, быстро разочаровался». По словам Тополова, ожидать поддержки от Тимошенко, в то время как «ее окружала уйма людей, не заинтересованных в прозрачности агробизнеса», было бесполезно.

Но в накладе Веревский все равно не остался. В 2007‑м, когда правительство ограничило экспорт, «Кернел» получил одну из самых больших квот. Компания вывезла пятую часть всего экспортированного за год зерна. Веревскому было за что бороться. К тому времени он вошел в пятерку лидеров украинского трейдинга, тройку крупнейших производителей подсолнечного масла и готовил IPO.

Чтобы сделать «Кернел» как можно более привлекательным для инвесторов, Веревский приобрел агрокомпанию «Евротэк», которой принадлежали два мощных МЭЗа, 13 элеваторов, более 20 000 га земли и торговая марка подсолнечного масла «Стожар». «Наши компании были очень похожи по объемам производства и структуре бизнеса, – уверяет основатель «Евротэка» Михаил Весельский. – Эта покупка перевела «Кернел» в высшую лигу».

Весельский как раз хотел выйти из аграрного бизнеса и заняться ритейлом. Они с Веревским давно знали друг друга и, по словам Весельского, быстро договорились о цене. Покупка обошлась «Кернелу» в $100 млн. Веревский упорно торговался, но Весельский считает, что получил максимально возможную на тот момент сумму. «Работа с деньгами вызывает у Андрея вдохновение и энтузиазм, зато вопросы посевных и производственных технологий вгоняют в апатию», – вспоминает Весельский.

Инвестбанкиры убедили Веревского разместить акции на Варшавской бирже. В ноябре 2007 года инвесторы приобрели 36% акций компании, оценив ее в $614 млн. Всего через месяц капитализация «Кернела» подскочила до $1 млрд.

Аппетит приходит во время еды. В 2008‑м Веревский купил крупный терминал в Ильичевском морском порту, рассчитанный на перевалку 3 млн т зерна в год. Заплатил $100 млн. «Относительно недорого, если учесть характеристики объекта и его стратегическое значение для компании, – считает Пасенюк из ICU. – Таких терминалов в стране единицы». Параллельно «Кернел» наращивал свои земельные угодья.

Веревский (справа) и президент Варшавской фондовой биржи Людвик Соболевски. IPO «Кернел», ноябрь 2007 года
Фото: Предоставлено Варшавской фондовой биржей

Промежуточные сделки оказались разминкой перед игрой в монополию, которую Веревский затеял в 2009 году. Около двух лет он не сводил глаз со своего основного украинского конкурента – компании Allseeds. На нее приходилась четверть экспорта масла из Украины, около 10% мировых продаж этого продукта и 15% от совокупного производства подсолнечного масла в стране (доля «Кернел» на тот момент составляла 17%). Allseeds владела сетью из 16 элеваторов и была активным трейдером с офисами в Киеве, Женеве и Каире. В 2008‑м ее оборот превысил $0,5 млрд.

Компанией постоянно интересовались стратеги, но собственники Allseeds отвергали все предложения, пока не рассорились в 2007 году. Владимир Винниченко и Виктория Рябухина, которым принадлежал контрольный пакет, захотели продать компанию. «Наверное, просто устали от бизнеса, – комментирует бывший совладелец Allseeds Вячеслав Петрище. – Лично я до последнего пытался сохранить целостность холдинга, который мы строили 20 лет».

Веревский молниеносно отреагировал на ситуацию и предложил за Allseeds $400 млн. Акционеры ответили отказом: слишком мало. «Я состоял в консорциуме инвесторов, которые весной 2008 года интересовались Allseeds, – рассказывает Гаврилов. – Мы готовы были заплатить $300 млн за контрольный пакет (56%), но акционеры оценивали свою компанию в $1 млрд». Смущало инвесторов и то, что контрольный пакет не давал им операционного контроля над компанией. Всеми делами в Allseeds заправлял Петрище со своими 37% акций.

Понимая, что партнеры всерьез настроены на продажу, он делал все, чтобы не продешевить. «Возможно, наши активы оценивались адекватно, – говорит Петрище. – Но я видел потенциал компании и возможность серьезно повысить ее стоимость до миллиарда долларов». Веревский, наоборот, играл на понижение. Второй раз он предложил за Allseeds $300 млн и снова нарвался на отказ.

Разочаровавшись в стратегах, акционеры решили привлечь деньги у институциональных инвесторов. Подготовкой частного размещения, запланированного на август 2008 года, занималась Dragon Capital. Allseeds предварительно оценили в $650 млн. Планам помешал финансовый кризис, но Винниченко с Рябухиной от намерения продать компанию не отказались.

«Петрище просил партнеров хотя бы дождаться окончания кризиса», – вспоминает Бест из Dragon. Конфликт акционеров достиг высшей точки кипения. Веревский сразу оказался рядом, и на этот раз был единственным претендентом. Пока другие стратеги боролись с последствиями кризиса, «Кернел» продемонстрировал почти двукратный рост выручки по сравнению с 2008 годом, а его EBITDA увеличилась в полтора раза.

«Андрей в какой‑то мере предсказуем: он всегда будет поступать так, как ему выгодно, – уверяет Гаврилов. – Для меня с самого начала было очевидно, что он воспользуется ситуацией в Allseeds. Пока акционеры ссорились, он ходил кругами, как хищник».

В январе 2010 года «Кернел» заключил опцион с Винниченко и Рябухиной на покупку контрольного пакета Allseeds за $42 млн. Через месяц был подписан опцион на покупку акций Петрище за $28 млн. С учетом долга всю компанию оценили в $230 млн.

Участники сделки говорят, что Веревский спешил, потому что вел переговоры о продаже контрольного пакета акций «Кернел» с многопрофильным китайским трейдером Noble Group. Приобретение Allseeds позволило бы ему существенно нарастить стоимость «Кернел». В гонконгском офисе Noble Group информацию не подтвердили, но и не опровергли.

Впрочем, переговоры с Noble сорвались, а сделка с Allseeds затянулась на полтора года. Петрище оказался куда менее сговорчивым, чем его партнеры. Он долго спорил с владельцем «Кернел» и несколько раз подавал в суд за нарушение своих прав.

«Торговаться с Андреем невозможно, потому что он очень принципиальный», – констатирует Бест. Веревский определил граничную цену за пакет Петрище и пообещал дисконтировать ее каждый месяц, потраченный оппонентом на раздумья. Это подействовало.

«Веревский – ярко выраженный борец за денежные знаки, и при этом очень везучий, – говорит Петрище. – Нужно обладать нешуточным талантом, чтобы так блестяще воспользоваться ситуацией». Впрочем, сам Петрище доволен исходом конфликта. «Мне нравится Веревский!» – заявил он Forbes.

После победы на президентских выборах Виктора Януковича новое правительство в очередной раз ограничило экспорт зерна.

Веревский встретил это известие во всеоружии. Сначала он вышел из фракции опальной Тимошенко, а когда в октябре 2010 года правительство ввело официальные ограничения, вступил во фракцию Партии регионов. Шаг оказался очень своевременным. В ноябре 2010‑го при распределении квот «Кернел» вошел в тройку трейдеров, разделивших между собой 53% общей квоты. «На Андрее лежит огромная ответственность. Как иначе? – комментирует Тополов парламентские зигзаги друга. – Скажу только, что живя в мире политического негодяйства, сам он негодяем не стал».

Веревский – один из столпов аграрного лобби в Украине. Кроме него в этот узкий круг входят миллиардеры Юрий Косюк и Петр Порошенко, совладелец холдинга «Мрія» Николай Гута, акционер «Индустриальной молочной группы» Александр Петров, генеральный директор HarvEast Holding Саймон Чернявский и еще десяток представителей крупного сельскохозяйственного бизнеса. Им удалось добиться отмены экспортных квот и пошлин и заставить правительство снять с обсуждения одиозный законопроект «О рынке земли».

Основатель «Кернела» регулярно общается не только с чиновниками. Несколько раз в неделю Веревский встречается с институциональными инвесторами по всему миру. Учтивость окупается. Если во второй половине 2011 года акции большинства украинских агрохолдингов обвалились на 25–40%, «Кернел» подешевел всего на 15%.

Преимущество «Кернела» и в более устойчивой структуре его бизнеса: когда одно из подразделений переживает не лучшие времена, другое вполне может процветать. «Например, снижение мировых цен на подсолнечное масло приводит к повышению рентабельности фасованного масла», – объясняет Пасенюк. Когда в стране низкий урожай зерна, растет прибыльность трейдинга. Когда же зерна слишком много, повышается загрузка инфраструктуры и компания больше зарабатывает на элеваторах и терминале.

«Кернел» является самой ликвидной акцией в аграрном секторе Восточной Европы и входит в расчет двух индексов, на которые ориентируются наиболее консервативные инвесторы: MSCI Global и WIG 20 (главный индекс Варшавской биржи). «Включение в индексы генерирует дополнительный спрос со стороны инвесторов, которые вкладывают деньги исключительно в индексные бумаги», – констатирует Пасенюк.

После того как в мае 2010‑го Morgan Stanley включил «Кернел» в MSCI, его акции одномоментно подорожали на 18%. Еще через год Веревский получил приз от президента Польши Бронислава Коморовского за лучшее региональное IPO на Варшавской бирже. Капитализация «Кернел» с момента размещения возросла в 3,5 раза.

Последний год «Кернел» активизировался на рынке слияний и поглощений. В чем причина? «Сейчас время покупать», – коротко ответил Веревский в неофициальной беседе. В 2011‑м земельный банк компании увеличился с 85 000 до 210 000 га. Приобретя у Bunge завод Black Sea Industries, «Кернел» на четверть увеличил мощности по производству подсолнечного масла. $60 млн, инвестированные в российскую компанию «Русские масла», – плата за входной билет на многообещающий рынок с низкой консолидацией и высокими урожаями подсолнечника. В «Кернел» рассчитывают, что эта покупка позволит холдингу в 2012 году увеличить EBITDA на $20 млн.

В предисловии к одному из финансовых отчетов «Кернел» Веревский написал: «Наша стратегия – увеличение производственных мощностей и покупка новых предприятий… Наша конечная цель – создание стоимости компании в интересах акционеров».

После IPO Веревский последовательно снижал свою долю в «Кернел». Сегодня он владеет примерно 41% акций компании. Покупка девелоперской группы KDD осенью 2011 года свидетельствует о том, что личная стратегия миллиардера не ограничивается рамками его компании.

Зачем инвестировать в отрасль, которая сильнее других пострадала от кризиса и до сих пор не пришла в норму? «Контроль рисков – моя вторая профессия», – цитирует Веревского Слипец. Он говорит, что акционеры KDD хотели продать компанию, потому что не видели возможностей развивать ее самостоятельно. С момента IPO группы на альтернативной площадке Лондонской биржи в 2007 году до продажи Веревскому ее капитализация сократилась почти в 30 раз. При этом масштаб ее бизнеса по‑прежнему приличный: консалтинговая компания Colliers International оценивает нынешние проекты группы более чем в $450 млн. «Компания нуждалась в инвесторе, который увидел бы ее в перспективе трех–пяти лет, а не одного‑двух дней, – добавляет Слипец. – Наш бизнес цикличен, нужно просто ждать смены цикла и готовиться к новому подъему. На растущем рынке и 100% рентабельности для девелопера не предел». Веревский может себе позволить дожидаться этого момента.

Хотя «Кернел» для Веревского дело всей жизни, миллиардер умеет переключаться и на другие проекты, утверждают его друзья. Около трех лет назад он стал одним из учредителей крупного инвестиционного фонда в Швейцарии. «До Сороса ему, безусловно, далеко, но на уровень многопрофильного инвестора он уже выходит», – говорит Тополов. «Лучше быть консервативным, чем слишком оптимистичным», – формулирует свой подход к инвестированию сам Веревский.

Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции.
Журнал Forbes
Экскурс в историю
Инвестиции в доходные дома могут стать хорошей альтернативой банковским депозитам и другим видам вложений
Продавец интеллекта
Для гендиректора Google Сундара Пичаи искусственный интеллект — это не модная фраза из фильмов о далеком будущем. Это то, на чем интернет-гигант уже в ближайшее время намерен заработать миллиарды
Быть за кадром: как собственнику выбрать грамотного топ-менеджера
И в чем состоит основная задача менеджмента
Все материалы раздела
Мнения
Самое темное время перед рассветом: как преодолеть кризис в компании
Какие задачи лягут на плечи команды, а какие – непосредственно на владельца
21708 просмотров
Коллекторы и юрлица: с бизнесом не церемонятся
Чем отличается поведение коллекторских структур в отношении должников-физлиц и бизнесменов
23451 просмотр
Скромное обаяние биткоина: украинские реалии использования криптовалют
При том, что криптовалюты пока официально запрещены, Украина входит в топ-5 стран мира по количеству пользователей различными биткоин-кошельками
38514 просмотров
Новый-старый порядок аттестации от Минюста: что изменилось
Об особенностях нового порядка аттестирования состава Государственной уголовно-исполнительной службы Украины
8193 просмотра
ноябрь 2018
ПнВтСрЧтПтСбВсПнВтСрЧтПтСбВс
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
FORBES В СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЯХ
Комментариев 1
Войдите, чтобы опубликовать комментарий
Alex AL
Alex AL — 25.03.2013, 10:39

Талантливый человек.