Пенсионный капитал

Как генеральный директор «Мариупольского комбината имени Ильича» заработал полмиллиарда долларов
Пенсионный капитал
Владимир Бойко всегда культивировал имидж «народного директора»
Александр Ласкин / ФОКУС

В заводоуправлении «Мариупольского металлургического комбината имени Ильича» (ММК) все выглядит так же, как и летом 2010 года. Возле дирекции все тот же бюст Ленина, та же доска почета с фотографиями ударников. Как и до перехода комбината под контроль «Метинвеста» Рината Ахметова, гендиректором завода трудится Владимир Бойко. Но если раньше это был царь и бог, то сегодня он просто наемный менеджер, пусть и с состоянием в сотни миллионов долларов.

Как «народный директор», утверждавший, что Мариупольский комбинат принадлежит не ему, а трудовому коллективу, умудрился оформить на себя такую крупную собственность?

Последние 20 лет Бойко появляется на комбинате с утра пораньше. В начале шестого  – объезд цехов, без четверти восемь  – планерка. «Он всегда знает, что происходит в каждом цеху, на какой стадии ремонт, какие проблемы,  – говорит председатель совета ветеранов комбината Константин Куркчи.  – Он же сам в цеху начинал, производство знает отлично».

Первую продукцию Никополь-Мариупольское горное общество выпустило в 1897 году.
Александр Ласкин / ФОКУС

Бойко пришел на комбинат слесарем в конце 1950‑х. К 1987 году дорос до заместителя гендиректора. Комбинатом руководил тогда Николай Гуров. «Настоящая глыба»,  – отзывается о нем Анатолий Голубченко, в середине 1980‑х служивший в Министерстве черной металлургии УССР. Подняться на верхнюю ступеньку Бойко помог случай. Гуров очень хотел поработать за границей, и в 1990 году уехал консультировать правительство Пакистана. «Бойко дружил с влиятельным заместителем министра черной металлургии СССР Рудольфом Гугняком,  – говорит Голубченко.  – Гугняк решал эти вопросы на раз». Когда Гуров в 1992 году вернулся в Украину, Бойко взял его главным инженером.

В стране разворачивалась стихийная приватизация. Государственные заводы переходили под контроль своих топ‑менеджеров. Бойко обратился в министерство промышленности с предложением передать «Комбинат Ильича» в аренду трудовому коллективу. Министерство, которое возглавлял Голубченко, ответило согласием.

Получить контроль  – одно, совсем другое  – его сохранить. Далеко не все «красные директора», казавшиеся всесильной кастой в начале 1990‑х, удержались в седле. Бойко удержался. Пришлось лавировать и выстраивать отношения с властью.

В первой половине 1990‑х два мариупольских металлургических комбината  – имени Ильича и «Азовсталь» покупали газ напрямую у «Газпрома». Включить их в свои схемы с наскока не удалось даже всесильной ЕЭСУ. Чтобы сделать директоров сговорчивее, покровительствовавший ЕЭСУ премьер Павел Лазаренко подписал постановление об объединении двух комбинатов. Бойко премьерский почин горячо поддержал. «Да вы что, не понимаете?  – говорил он в 1996 году работникам «Азовстали».  – Протянем над городом подвесные дороги, будем агломерат в ваши цеха доставлять». Был ли он искренен? Голубченко называет Бойко одним из главных лоббистов объединения. По его мнению, он метил в кресло руководителя объединенного предприятия. Но после того как мариупольские комбинаты заключили контракты с ЕЭСУ, разговоры о слиянии затихли.

В 2000-х модернизировано доменное и конвертерное производство.
Александр Ласкин / ФОКУС

Новой угрозой для власти Бойко стала ваучерная приватизация. Ее удалось парировать. Трудовому коллективу досталось 40% акций комбината. На ваучерных аукционах было продано менее 10% акций. Контрольный пакет остался за государством, которое передало свои акции в управление Бойко.

Его соседу, гендиректору мариупольской «Азовстали» Александру Булянде, повезло меньше. В 1998-м Булянда был уволен с поста гендиректора, а менее чем через год контроль над комбинатом установил «Индустриальный союз Донбасса». «Донецкие» интересовались и «Комбинатом имени Ильича», но эта добыча оказалась им не по зубам.

За 10 лет во главе комбината Бойко «нагулял» внушительный политический вес. Хорошие отношения с президентом, свой депутат в Верховной Раде  – таким богатством было грех не воспользоваться. В 2000 году народный депутат Сергей Матвиенков, до своего избрания работавший заместителем Бойко, внес законопроект о приватизации 51% акций комбината в интересах трудового коллектива. К лоббированию мариупольцы подошли со всей ответственностью. Парламентский комитет по приватизации чуть ли не в полном составе вывезли в Мариуполь на встречу с работниками комбината. Карту многотысячного трудового коллектива Бойко разыгрывал виртуозно. «Серый кардинал» Кучмы Александр Волков, которого называли «директором парламента», вспоминает, что лоббисты комбината чуть ли не к каждому документу прикладывали обращения, подписанные тысячами работников.

Александр Ласкин / ФОКУС

Бойко не был ни депутатом, ни чиновником, но ему разрешили выступить с парламентской трибуны. «У него татуировка на руке  – якорь. Помню, я с места возмутился: что это тут всяким морячкам слово дают,  – вспоминает депутат Сергей Терехин, который голосовал против.  – Бойко в перерыве подошел ко мне и пригрозил, что если много буду выступать, то он мне шею свернет».

«Донецкие», чьи интересы в парламенте активно отстаивали Раиса Богатырева и Сергей Ларин, пытались было помешать Бойко, но их влияния не хватило. Богатырева даже внесла законопроект о недопустимости «особенностей» приватизации, но поддержки не нашла. Закон Матвиенкова поддержали 275 депутатов. Лишь 18 народных избранников проголосовало против. После этого контрольный пакет предприятия, получившего в 2000 году $133 млн чистой прибыли, был продан за $83,5 млн компании «Ильич-Сталь», которую возглавлял Бойко.

Основные производственные мощности «Комбината имени Ильича» были построены в 1950–1960-е годы.
Александр Ласкин / ФОКУС

К середине 2000‑х комбинат оброс десятками непрофильных бизнесов. Сельское хозяйство и розничная торговля, авиаперевозки и пошив женской одежды, производство сельхоз­техники и телевидение. Бойко стал одним из крупнейших работодателей в стране: на десятках «ильичевских» предприятий трудилось около 100 000 человек.

Бойко обеспечил рабочих комбината спецодеждой собственного пошива, но главную проблему  – отсутствие собственного сырья  – решить не смог. К распродаже коксохимов в середине 1990‑х он просто не успел: было не до экспансии  – удержать бы контроль над своим предприятием. А к приватизации горно-обогатительных комбинатов в 2004 году его не допустили конкуренты. Бойко не помог ни депутатский значок, полученный в 2002 году, ни членство во фракции Партии регионов. Предприятия «Укррудпрома» приватизировали так же непрозрачно, как и «Комбинат имени Ильича». Бойко ничего не смог противопоставить лоббистскому потенциалу Игоря Коломойского, Рината Ахметова и Вадима Новинского. Рассорившись с регионалами, Бойко перешел в Соцпартию.

Во время Второй мировой войны оборудование комбината было вывезено на заводы Урала и Сибири.
Александр Ласкин / ФОКУС

К приватизации сырьевых активов он смог подключиться только после того, как Фонд гос­имущества возглавила социалистка Валентина Семенюк. В 2006 году «Комбинат Ильича» купил у государства 38% акций «Комсомольского рудоуправления», которое обеспечивает металлургов известняком. «Смарт‑холдинг» Вадима Новинского и Андрея Клямко обжаловал результаты конкурса в суде. «У «Смарт‑холдинга» была единственная цель  – лишить «Комбинат имени Ильича» сырья,  – рассказывает Семенюк.  – Мы это сразу поняли, я позвонила Владимиру Семеновичу и сказала: не переживайте, мы спокойно разберемся, все проверим». Выдержав паузу, Фонд объявил повторный конкурс, который тоже выиграл Бойко. Семенюк говорит, что пауза была сделана для того, чтобы ее не обвинили в лоббировании интересов товарища по партии. «Он никогда не звонил мне с указаниями или претензиями,  – говорит она.  – Мог разве что поддержать, сказать: «Петровна, держись!»

После поражения социалистов на внеочередных парламентских выборах в 2007 году комбинат остался без политической «крыши». Но цены на металл били рекорды, а долгосрочный контракт на поставки руды, заключенный в начале 2008-го с «Метинвестом», позволил забыть о нехватке сырья.

Осенью 2008 года иллюзия устойчивости развеялась без следа. Цены на металл рухнули, производство сократилось, а условия трехлетнего контракта с «Метинвестом» стали невыполнимыми. На мировом рынке сырье подешевело вдвое, но комбинат был обязан покупать его по докризисной стоимости. К этому добавились проблемы у расчетного центра  – Проминвестбанка. В октябре 2008-го Бойко, жалуясь на проблемы с платежами, сказал, что банк атакуют рейдеры.

Александр Ласкин / ФОКУС

К этому моменту мишенью для недружественного поглощения стал и сам ММК. Знал ли об этом Бойко? Он отказался отвечать на вопросы для этой статьи.

Атаку на ММК организовал знаменитый днепропетровский рейдер Геннадий Корбан. Это одна из его любимых операций. «Хорошо отработали в судах, нашли на комбинате правильных людей, которые могли сделать в правильное время нужные вещи, смогли их убедить,  – говорит один из ключевых участников атаки.  – На операцию ушло два года».

Первый ход был сделан летом 2008-го, когда в инвестиционной компании «GPI‑Капитал», которая более десяти лет обслуживала операции ММК с ценными бумагами, появился новый генеральный директор Сергей Великанов. Тогда на это назначение никто не обратил внимания. А зря. В послужном списке Великанова была попытка получить в 2006-м контроль над хозяйством Херсонского морского порта в интересах «Смарт-холдинга». В одной команде с Великановым играли тогда Илья Горн и Борис Подольский. В 2010 году эта троица окажется в авангарде атаки на ММК.

«У ММК уже год новый собственник. я не буду ничего говорить»

Момент для начала операции был выбран очень удачно. После инсайдерской приватизации структура владения комбинатом была весьма запутанной. Трудовой коллектив владел им через две «прокладки». 90% акций ММК были оформлены на компанию «Ильич‑Сталь», которая формально полностью принадлежала организации арендаторов, объединявшей 27 000 работников предприятия. Разговоры о том, чтобы оформить акции на их фактических владельцев  – физических лиц напрямую, велись много лет. Официально Бойко принадлежало менее 1% акций ММК, но запутанная структура собственности позволяла ему безраздельно контролировать предприятие. Он долго не давал хода делу, но когда осенью 2008 года организация арендаторов решила распределить акции комбината между работниками, возражать не стал.

«Завод принадлежал не Бойко, а людям, и забрать у трудящихся ни один олигарх не осмелится. Люди выйдут на защиту своего имущества, скандалы громкие никому не нужны,  – говорит Голубченко.  – Это, с одной стороны, его отлично защищало. С другой  – оказалось самым уязвимым местом».

Заняться персонализацией акций Бойко поручил исполнительному директору «Ильич‑Стали» Александру Рыбко. Ему была выдана доверенность, которая позволяла продать акции компании. В апреле 2009-го Рыбко, как он позже рассказывал коллегам на комбинате, отвез документы для переоформления в «GPI‑Капитал» и забыл их там на три дня.

Анастасия Сироткина / УНИАН, DR

В те три дня, когда документы, позволяющие распоряжаться акциями «Ильич‑Стали», находились в «GPI‑Капитал», брокер продал бумаги 12 юридическим лицам. А еще через несколько дней хозяйственный суд Донецкой области заблокировал обращение акций «Ильич‑Стали» и ММК. Юристы предприятия это решение оспорили, но дело застряло в судах.

Год спустя на сессии Мариупольского городского совета Рыбко обвинял во всех бедах Великанова. «Мы 12 лет сотрудничали с этой инвестиционной компанией и не ожидали такого, обман доверия клиента произошел»,  – горячился он.

Этим объяснениям поверили не все. «И почему вам это интересно? Произошло объединение,  – ответил Рыбко корреспонденту Forbes, которая обратилась к нему за разъяснениями.  – У предприятия уже год новый собственник. Я не буду ничего говорить».

В декабре 2009 года Бойко в узком кругу заговорил о том, что за судебными решениями стоят рейдеры, которые хотят перехватить контроль над комбинатом. Он обещал использовать все доступные средства, чтобы сорвать планы захватчиков. А в феврале 2010‑го он во все­услышание назвал подозреваемых в организации атаки: «днепропетровская группа, лидер которой  – Игорь Коломойский». Корбан действительно часто участвовал в корпоративных схватках на стороне днепропетровского «Привата». Его даже называли участником неформальной группы «Приват».

Коломойский ответил Бойко в конце мая. «Я проверил, акций ММК нет ни у меня, ни у аффилированных с нами структур,  – сказал Коломойский «Украинской правде».  – Пусть Владимир Бойко спит спокойно, у меня не было никаких планов на его комбинат».

Что предпринимал Бойко, чтобы отбиться? В марте 2010 года начальник юридического управления ММК Валентина Петренко написала знакомому адвокату, что комбинату может понадобиться помощь в противостоянии с рейдерами. Адвокат перенаправил ее в юридическую компанию «Астерс». «Мы отправили Петренко письмо, но ответа не получили»,  – рассказывает партнер «Астерса» Алексей Дидковский. Четыре независимых друг от друга источника сказали Forbes, что идею привлечь сторонних юристов для защиты отверг Бойко.

Во всей этой истории гендиректор ММК вообще проявлял нехарактерную для него пассивность. Куркчи вспоминает, как в начале 1990‑х Бойко сослал в «горячий цех» своего зама только за то, что тот вовремя не выполнил распоряжение шефа о выдаче холодильников отличившимся сотрудникам. А Рыбко, из‑за промашки которого контроль над ММК едва не перешел в чужие руки, вышел сухим из воды. Он и сегодня исполнительный директор «Ильич‑Стали».

26 мая на сцене появились Горн и Подольский. Они провели пресс‑конференцию, на которой объявили себя представителями новых акционеров, под чей контроль перешел ММК. Продажа акций «Ильич‑Стали», которую «GPI‑Капитал» провел весной 2009 года, была совершена с ведома Бойко, заявили Горн и Подольский. Год молчания они объяснили договоренностями с гендиректором комбината.

Через несколько дней Госкомиссия по ценным бумагам подтвердила, что в реестре «Ильич‑Стали» появились новые акционеры. Своим юридическим поверенным по этой сделке Горн и Подольский назначили российского адвоката Александра Мертена. Тот говорит, что принял участие в операции по просьбе «знакомых российских бизнесменов». Был ли одним из них совладелец «Смарт‑холдинга» и «Метинвеста» россиянин Новинский? Мертен отказался отвечать на этот вопрос. Сам Новинский в 2010-м утверждал, что отношения к атаке на ММК не имеет.

На следующий день после пресс-конференции Горна и Подольского глава Госкомитета по вопросам предпринимательства Михаил Бродский приехал в Мариуполь, чтобы представить Горна в качестве нового руководителя «Ильич‑Стали» мэру Юрию Хотлубею. Следующей ночью неизвестные оклеили город объявлениями о покупке долей в организации арендаторов ММК имени Ильича. Еще через пару дней в городе начали бесплатно раздавать поддельный номер заводской газеты «Ильичевец». На первой полосе был портрет улыбающегося Бойко, который объявлял о продаже предприятия российским инвесторам.

А что же настоящий Бойко? Гендиректор ММК, не предпринимавший для защиты никаких действий на протяжении целого года, вдруг встрепенулся. 26 мая он пробился к премьеру Азарову, а еще через несколько дней  – к президенту. Янукович поручил правоохранительным органам «разобраться».

Настало время «белого рыцаря». В начале июня Бойко обратился за поддержкой к основному владельцу «Метинвеста» Ринату Ахметову. «У них все есть. И все решается здесь, в Украине,  – говорил Бойко «Зеркалу недели» в июле 2010 года.  – У них СевГОК, ЦГОК, ИнГОК, Авдеевский коксохимзавод, Макеевский, Енакиевский, наш, Мариупольский… Сразу снимается куча вопросов».

На урегулирование спора с рейдерами, которые атаковали комбинат почти два года, холдингу Ахметова понадобилось всего две недели. Имел ли «Метинвест» отношение к атаке? В мае 2009-го гендиректор СКМ Олег Попов подтверждал, что группа заинтересована в покупке ММК. Представители «Метинвеста» не ответили на запрос Forbes.

Через месяц с небольшим после пресс‑конференции «российских инвесторов», 1 июля 2010 года, у заводоуправления было многолюдно. Бойко со ступенек центрального входа представил работникам ММК нового собственника  – Рината Ахметова. Программная речь хозяина «Метинвеста» то и дело прерывалась аплодисментами. Трудовой коллектив приветствовал теплые отзывы Ахметова о Бойко. Слова о том, что «народный директор» останется у руля предприятия, утонули в овациях.

Черту под сделкой подвели год спустя. Акции у большинства работников комбината выкупили, организацию арендаторов ликвидировали. Контроль над комбинатом обошелся «Метинвесту» в $376 млн и 5% своих акций. «Основным бенефициаром» британской компании Clarendale, которой теперь принадлежит 5% холдинга, «Метинвест» назвал Бойко.

Бойко всегда уверял, что ММК принадлежит трудовому коллективу, а он сам владеет лишь незначительным пакетом. Возможно, и так. Но тогда получается, что менее чем за 1% акций ММК Ахметов заплатил гендиректору в несколько раз больше, чем получили владельцы 90%. Прошлым летом стоимость пятипроцентого пакета «Метинвеста» аналитики оценивали в $1,2 млрд.

73‑летний гендиректор ММК, конвертировавший контроль над комбинатом в реальную собственность, уже не ведет столь аскетичный образ жизни, как прежде. Еще два года назад Бойко с женой жили в двухкомнатной квартире в панельной девятиэтажке. Недавно они перебрались в одну из немногих элитных новостроек Мариуполя. «Как‑то пропал у него задор после всей это истории,  – говорит близкий знакомый семьи Бойко.  – В шесть вечера уже домой возвращается».

Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции.
Журнал Forbes
Экскурс в историю
Инвестиции в доходные дома могут стать хорошей альтернативой банковским депозитам и другим видам вложений
Продавец интеллекта
Для гендиректора Google Сундара Пичаи искусственный интеллект — это не модная фраза из фильмов о далеком будущем. Это то, на чем интернет-гигант уже в ближайшее время намерен заработать миллиарды
Быть за кадром: как собственнику выбрать грамотного топ-менеджера
И в чем состоит основная задача менеджмента
Все материалы раздела
Мнения
Самое темное время перед рассветом: как преодолеть кризис в компании
Какие задачи лягут на плечи команды, а какие – непосредственно на владельца
22204 просмотра
Коллекторы и юрлица: с бизнесом не церемонятся
Чем отличается поведение коллекторских структур в отношении должников-физлиц и бизнесменов
23858 просмотров
Скромное обаяние биткоина: украинские реалии использования криптовалют
При том, что криптовалюты пока официально запрещены, Украина входит в топ-5 стран мира по количеству пользователей различными биткоин-кошельками
38979 просмотров
Новый-старый порядок аттестации от Минюста: что изменилось
Об особенностях нового порядка аттестирования состава Государственной уголовно-исполнительной службы Украины
8395 просмотров
декабрь 2018
ПнВтСрЧтПтСбВсПнВтСрЧтПтСбВс
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
FORBES В СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЯХ
Комментариев 2
Войдите, чтобы опубликовать комментарий
Александр Водопьян
Александр Водопьян — 08.04.2013, 14:26

В марте 2009 Бойко был предупрежден о готовящейся атаке. Ему было предложено срочно менять структуру собственности. Он был уведомлен о неблагонадежности регистратора. Почему эти сигналы не повлекли реакцию защиты - непонятно.

Александр Водопьян
Александр Водопьян — 08.04.2013, 14:24

В марте 2009 Бойко был предупрежден о готовящей