Анатолий Макаренко: «Легче старых заставить работать по-новому, чем новых по-старому»

Партнер EY (Ernst and Young) в Украине Владимир Котенко расспросил заместителя главы Фискальной службы Украины Анатолия Макаренко о шагах, на которые готова пойти таможенная служба, чтобы упростить работу бизнеса

У Анатолия Макаренко плотный график. Возле его кабинета всегда толпятся посетители, среди которых можно встретить и сотрудников Фискальной службы, и известных бизнесменов. За день он успевает многое: провести встречи, посетить заседания Кабмина, пообщаться с западными коллегами и ответить на сообщения в Facebook. Несмотря на такую открытость, к работе украинской таможни остается много вопросов, особенно у импортеров. Но задать их публично, через журнал, никто из них не рискнул  – отказались около 20 человек. В итоге выступить в роли посредника и поговорить с главным таможенником страны о том, что сегодня волнует украинский бизнес, Forbes предложил Владимиру Котенко, партнеру и руководителю отдела налогообложения и юридических услуг EY в Украине.

Договорись с таможней
Анатолий Макаренко (слева) и Владимир Котенко говорят о таможне и бизнесе
АндреЙ Ломакин для Forbes Украина

Владимир Котенко: Вы ставили себе срок, до которого должны были быть достигнуты результаты в работе таможни,  – сентябрь. Можете назвать три главных достижения за время вашего пребывания на посту?

Анатолий Макаренко: Любая система должна давать некий продукт. Сегодня для таможни таким продуктом являются несколько вещей. Первое  – это поступление денег в бюджет, хотя я не считаю это приоритетом. Второе  – организация работы таким образом, чтобы гражданам и субъектам внешнеэкономической деятельности было комфортно. Чтобы правила работы этой системы были понятны, разумны, а коммуникации  – доступны. Кроме того, система должна быть устойчивой.

Когда я вернулся на службу в таможню, принял решение, что если не почувствую результат через три месяца, то уйду. В конце сентября мы выполнили показатель, определенный бюджетом,  – 12 млрд гривен. Это очень высокий показатель, учитывая, что потери таможенных поступлений на востоке Украины составили около 800 млн гривен и что дорогой импорт все меньше и меньше завозится в страну.

Также я ставил перед собой задачу переформатировать центральный аппарат таможенной службы. Таможенная служба  – это составляющая фискального ведомства, ранее Министерства доходов и сборов Украины. В этом министерстве насчитывалось 25 департаментов, из них только один был департаментом таможенного дела. И это при том, что таможенные поступления в бюджет составляют около 40% от всех фискальных поступлений. Сегодня в таможенном ведомстве, благодаря поддержке Игоря Билоуса (главы Фискальной службы Украины.  – Forbes), четыре департамента: организации таможенного контроля и оформления, администрирования таможенных платежей, противодействия таможенным нарушениям и развития таможенной службы. Подчеркну, что преобразование произошло при помощи внутренней ротации, без привлечения дополнительных кадров. Это позволяет структурировать процессы управления таможенным делом, пополнить профессиональную составляющую.

И еще. Всем известны легендарные схемы ввоза энергоносителей, которые растворялись без уплаты налогов и платежей. Это стало возможно и потому, что была ликвидирована центральная энергетическая таможня. Мы ее восстановили. Центральная энергетическая таможня работает пока не в полную силу, но мы взяли под контроль оформление энергоносителей. В этом году уже получили 9,5 млрд гривен дополнительных таможенных платежей.

В. К.: Вы говорите о намерении реформировать службы  – без изменения кадрового состава это вряд ли возможно. Что вы планируете делать: увольнять и нанимать новых, пускай и необстрелянных, и учить их на месте или же все‑таки делать ставку на опытных сотрудников?

А. М.: Легче старых заставить работать по‑новому, чем новых по‑старому. Я приглашаю в свой кабинет молодых таможенников. Задаю элементарные вопросы по Таможенному кодексу, а они ответить не могут. И наоборот, есть люди, которые в системе таможенных органов 10–15 лет… Большинство из них были переведены на более низкие должности или уволены. Сейчас я приглашаю их вернуться на работу и говорю: «Коллеги, вы же помните ситуацию раньше. Вас же не заставляли собирать деньги, и в мешках вы их не носили».

В. К.: Вас слышат?

А. М.: Понимаете, та система, которая существовала в последние годы, показала все худшее в людях. Я часто вспоминаю пьесу Евгения Шварца «Дракон». Когда снова возвращаются хорошие времена, плохиши оправдываются, что их всех учили быть плохими. Позитивный герой парирует: «Всех учили. Но зачем ты оказался первым учеником?» Я очень хочу, чтобы лучшие ученики плохого просто ушли.

В. К.: Ваша история заставила воспомнить один старый анекдот: «Этот город не превращает людей в уродов, он помогает им раскрыться». Нет ли здесь связи? Может ли служба уродовать или помогать раскрыться?

А. М.: Я пришел в таможню в 1999 году и прочувствовал специфику на себе. Таможня  – это зона огромного коррупционного риска. Особенно сейчас. Вот представьте, приходит работать на таможню молодой парень, у него зарплата 2000 гривен, а вокруг миллионы. Давайте будем честными: не будет он жить на 2000 грн. Значит, он будет получать благодарность от бизнеса или будет вплетен в коррупционную вертикаль. Моя задача сегодня  – не дать существовать второй возможности.

В. К.: Если бизнес соблюдает правила добровольно, он создает меньше соблазнов для таможенников. А если правила сложны, они оставляют простор для таможенника создавать проблемы для бизнеса. На ваш взгляд, если оценивать вклад каждой из сторон в результат несоблюдения правил, чей вклад больше?

Анатолий Макаренко говорит, что готов идти на уступки бизнесу
Андрей Ломакин для Forbes Украина

А. М.: Таможенника. У него больше ресурс. Но используют этот ресурс по‑разному. К сожалению, у меня есть исключительно позорные факты поведения таможенников. Пример. Мы инициировали коммуникацию с бизнесом  – с сегментом бытовой техники и электроники. Руководители крупнейших торговых сетей положили мне на стол декларации, по каждой из которых уплачено около миллиона гривен налогов. Еще вчера они прятали это в серые схемы, а часть шла контрабандой. А сейчас они просят только одного: сделать так, чтобы их товар как можно быстрее оформлялся на таможне. И бороться с серыми и черными схемами. Не без сложностей мы вторую часть решили, но неожиданно включилась таможенная составляющая: раньше компания платила деньги таможеннику, а теперь платит в бюджет. И отдельные коллеги недовольны и пытаются вернуть старые схемы. Я дал старт простой кампании: каждый из таможенников, кто мешает прозрачному бизнесу, уйдет.

В. К.: Решает ли постаудит задачи, которые были перед ним поставлены? Довольны ли вы эффективностью его работы?

А. М.: Я недоволен, конечно. После создания Министерства доходов и сборов Украины результативность постаудита упала в 100 раз! Его просто уничтожили. Сегодня он возрождается. Мы с налоговой службой находимся в рамках одного ведомства, и хотя я к этому отношусь неоднозначно, стоит отметить  – это дает нам мощную силовую составляющую. Те, кто ввозит всерую и вчерную, сейчас начали переживать. Я за добросовестную конкуренцию. Заплатите налоги  – и не будет давления таможенной стоимостью. Если у телефона огромная цена, мы готовы договориться о его таможенной стоимости. Как в фильме «Белое солнце пустыни»: «Договорись с таможней». Пусть таможенная стоимость будет ниже, но мы хотя бы будем знать, что заехала не метла и не пластмассовый тазик, а смартфон. И этот разговор для меня пока комфортен.

В. К.: Есть много нареканий со стороны бизнеса на разные подходы при определении таможенной стоимости товаров. Что вы планируете сделать, чтобы установить справедливые практики?

Мы просто должны оставить в покое предприятия с нормальной таможенной биографией

А. М.: Когда‑то в киевской таможне мы делали так называемые белые списки  – перечень предприятий с длительной положительной историей работы. Для меня это был элемент определенного риска, так как правоохранители сразу могли обвинить в преференциях кому‑то. Но эти белые списки помогали работать.

Есть, например, предприятие, которое 15 лет возит ДВП или ботинки. Тут появляется таможенник Вася Пупкин, который говорит: «Я хочу, чтобы декларируемая стоимость вашего товара была вот такой». И в то же время без вопросов пропускается фирма, которая вчера зарегистрировалась за три копейки  – прошутто завезти. Поэтому вопрос таможенной стоимости, с одной стороны, очень деликатный, а с другой  – мы просто должны оставить в покое предприятия с нормальной таможенной биографией. И если я узнаю, что на предприятие‑импортер, у которого еще есть и свое производство в Украине, мои таможенники наезжают с вопросом корректировки таможенной стоимости… Я считаю это вызовом для себя лично. И это знают мои таможенники, поэтому боятся трогать эти предприятия. Но это ненормально, это ручной режим.

В. К.: У многих есть ощущение, что инспекторы очень часто боятся принимать решения. Указывают пальцем вверх, на начальство, а бизнесу приходится тратить время, чтобы решить копеечные, казалось бы, вопросы. В чем причина такой боязни принимать решения и что делать?

А. М.: Дело в том, что таможенник за последние годы был настолько зашуган… Сейчас он понимает, что идет на люстрацию, руки у всех правоохранителей в отношении него развязаны. Поэтому он лучше лишний раз укажет наверх и снимет с себя решение вопроса. И обратная сторона медали: он понимает, что его могут люстрировать и он окажется без работы на ближайшие 10 лет, поэтому пытается заработать на 10 лет вперед.

Владимир Котенко хорошо знает проблемы, с которыми сталкиваются импортеры
Андрей Ломакин для Forbes Украина

Меня «люстрировали» в 2010 году. Я был уволен с работы. Я понимал, что команда, которая пришла, пришла надолго. А значит, и я «люстрирован» надолго. Позже та команда решила меня «долюстрировать»  – я провел в тюрьме год и 13 дней. Потом я был условно осужден, у меня не было паспорта. Я не мог к маме в Запорожскую область поехать, не пройдя все разрешительные этапы в Киеве. Это и было по сути настоящей люстрацией.

Да, конечно, надо вычищать государственную машину. Вы посмотрите на нее, какая она неповоротливая  – это гиппопотам. Но если пойти по букве закона, то мне сегодня в центральном аппарате ведомства надо убрать лучших профессионалов. Все те, кто «заработал» или украл, живут либо за рубежом, либо отдыхают здесь и хорошо себя чувствуют. А третье звено, которое делало черную работу, мы должны выкосить.

В. К.: Вы возвращаете людей, которые хорошо работали и хорошо себя зарекомендовали, но сейчас они будут люстрированы. Что тогда делать? Кого брать на работу?

А. М.: Вы знаете, страна наша светлая. У нас есть таможенная академия в Днепропетровске. Там наши таможенники читали лекции, там дух таможни. У академии статус одной из мощных школ мирового уровня, и я этим очень гордился. Но, к сожалению, последние годы почему‑то не брали оттуда ребят в таможню, был какой‑то негласный запрет. Сейчас я забираю выпускников в таможню, идет обновление. Мне кажется, что незаменимых нет. Мы уйдем – придут другие. Просто надо придумать правильный механизм‑переходник.

Мой прогноз пессимистичен. Я вижу, что те, кто должен быть реально люстрирован, фактически без пяти минут народные депутаты.

В. К.: Вы сами ведете свой аккаунт в Facebook?

А. М.: Вот вчера у меня времени не было, и я от руки написал пост, а помощник его опубликовал. Но это исключение: я пишу в Facebook сам. Это мое пространство, как моя спальня. Там все честно, открыто и мне очень комфортно, у меня там отличная обратная связь. Это офигенный драйв, моя личка  – это просто супер! Получаю столько информации, что мне не надо никакой службы безопасности.

В. К.: Facebook вам заменяет обратную связь или является дополнением?

А. М.: Это элемент обратной связи. Обратная связь для меня  – это живое общение.

В. К.: Какой вы видите таможню в будущем: кто ваш сотрудник, с каким уровнем образования, каковы условия его работы, технологическая оснащенность?

А. М.: Это человек, который не случайно попал в таможню, а прошел отбор и профессиональную подготовку. Мы должны перейти на контрактную систему, когда государство берет обязательства по отношению к нанимаемому на службу. Человек, пришедший на эту службу, должен от государства получать достойную оплату. Также таможеннику необходима социальная защита. Он должен понимать, что никто к нему не прикоснется без законного на то права. И самое главное: если он не будет любить вот эту часть суши, которая дала ему жизнь, на которой он служит, то он не имеет права носить погоны.

Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции.
Журнал Forbes
Экскурс в историю
Инвестиции в доходные дома могут стать хорошей альтернативой банковским депозитам и другим видам вложений
Продавец интеллекта
Для гендиректора Google Сундара Пичаи искусственный интеллект — это не модная фраза из фильмов о далеком будущем. Это то, на чем интернет-гигант уже в ближайшее время намерен заработать миллиарды
Быть за кадром: как собственнику выбрать грамотного топ-менеджера
И в чем состоит основная задача менеджмента
Все материалы раздела
Мнения
Самое темное время перед рассветом: как преодолеть кризис в компании
Какие задачи лягут на плечи команды, а какие – непосредственно на владельца
25376 просмотров
Коллекторы и юрлица: с бизнесом не церемонятся
Чем отличается поведение коллекторских структур в отношении должников-физлиц и бизнесменов
26015 просмотров
Скромное обаяние биткоина: украинские реалии использования криптовалют
При том, что криптовалюты пока официально запрещены, Украина входит в топ-5 стран мира по количеству пользователей различными биткоин-кошельками
41276 просмотров
Новый-старый порядок аттестации от Минюста: что изменилось
Об особенностях нового порядка аттестирования состава Государственной уголовно-исполнительной службы Украины
9484 просмотра
июнь 2019
ПнВтСрЧтПтСбВсПнВтСрЧтПтСбВс
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
FORBES В СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЯХ
Комментариев 0
Войдите, чтобы опубликовать комментарий